26.06.2017

Серия CVX

News image

Пректирование авианосцев нового типа «CVX» началось с 1996 года. На начальном эт...

Борей

News image

Исследования облика ракетной подводной лодки 4-го поколения велись в нашей ст...


Дредноут 1906/1923
Корабли - Линкоры

дредноут 1906/1923

В начале 1905 года, в те самые дни, когда русский флот спешил к берегам Японии навстречу своей гибели, Комитет, созданный Первым Морским Лордом Джоном Арбутнотом Фишером, уже разработал план переустройства британского флота «от киля до клотика». Сам адмирал заявлял: «Я изменю все! И не советую мешать мне — я уничтожу любого, кто станет у меня на пути». В меморандуме, разосланном членам Адмиралтейства, Фишер писал: «Новый флот будет состоять из кораблей четырех классов и будет отвечать всем требованиям современной войны». Он перечислял эти классы: линкоры водоизмещением 15900 тонн, способные развивать скорость до 21 узла; броненосные крейсера (15900 тонн, 25,5 узла), эсминцы (900 тонн, 36 узлов) и подводные лодки (350 тонн, 13 узлов).

Комитет, которому предстояло возродить в новом качестве британский флот, включал опытных морских офицеров, виднейших судостроителей и крупных промышленников. Все вместе они знали об артиллерии, броне и ходовых качествах кораблей, управлении огнем и торпедах, средствах связи и топливе почти все. Среди штатских в нем состояли такие звезды британской науки, как сэр Филип Уотс, судостроитель, оставивший свою частную компанию, чтобы занять пост директора Королевских верфей в Портсмуте, и лорд Келвин, прославленный ирландский физик и математик из университета Глазго, изобретший температурную шкалу и подводный кабель, сделавший международный телеграф реальностью. Членами Комитета состояли также принц Луи Баттенбергский, контр-адмирал, начальник морской разведки и племянник (по жене) короля Эдуарда VII, 46-летний кэптен Джон Р. Джеллико, обладавший, как и сам Фишер, большим опытом и разносторонними познаниями в морском деле и до тонкостей знавший артиллерию. Его известность не выходила за пределы узкого круга морских офицеров, но именно ему в час суровых испытаний суждено было взять командование над новорожденным флотом.

В первую очередь Комитет приступил к осуществлению давней и трепетной мечты Фишера — созданию линкора. Проводя артиллерийские учения корабля, эскадры, флота, он часто использовал излюбленную формулу Наполеона «Frappez vite et frappez fort» («Бить часто и сильно») и давно вынашивал образ такого корабля, который бы плавал быстрей и наносил удары сокрушительней, чем прежние. За пять лет до своего «воцарения» он уговорил своего друга В. X. Гарда, занимавшего тогда должность главного строителя на Королевских верфях на Мальте, сделать наброски чертежей подобного идеального корабля. Фишер дал воображаемому линкору имя «Антейкэбл», и проект, над которым начал работать Комитет в 1905 году, получил то же название. Неизвестно, кем и когда было выбрано имя «Дредноут» («Бесстрашный»), которому выпала участь стать символом новой эпохи в судостроении и военно-морском искусстве.

Впрочем, это имя, которое в разное время носили семь кораблей британского флота (первый «Дредноут» сражался еще с Непобедимой Армадой в 1588 году), шло в русле давней традиции «одушевлять» вступающий в строй новый боевой корабль, давая ему имя предшественника, некогда внушавшее страх врагам.

Но как бы ни назывался создаваемый корабль, он знаменовал собой настоящий прорыв в мореплавании и — при всей своей новизне — был детищем своего времени. Хотя позднее именно Фишера стали считать творцом «Дредноут», вовсе не ему принадлежали определяющие и принципиально новые черты этого линкора — высокие скоростные качества в сочетании с тем, что на его вооружении стояла исключительно дальнобойная крупнокалиберная артиллерия. Достижения науки в этой области позволяли все больше и больше увеличивать дистанцию залпа, и военно-морская мысль во всем мире постепенно приходила к выводу о необходимости заменить «разношерстную» корабельную артиллерию тяжелыми и однородными орудиями главного калибра.

Помимо того, что это позволяло вести интенсивный огонь на максимальной дистанции, унификация корабельной артиллерии сильно облегчала поиск цели и определение расстояния до нее. В недалеком прошлом то и другое предоставлялось в значительной степени на волю случая, пока в 1912 году адмирал сэр Перси Скотт не изобрел электрический ПУАО (прибор управления артиллерийским огнем). До тех пор системы наведения и поиска цели оставались на том же уровне, что и в нельсоновские времена. Официально это называлось «брать в вилку», но уместней было бы сказать «палить как Бог на душу положит».

Артиллерийский офицер-корректировщик, находясь в боевой рубке, приказывал во время боя дать серию залпов и по всплескам «засекал» места падения снарядов. Затем он вносил поправки, используя для связи с наводчиками переговорную трубу, соединенную с орудийными башнями, и уповал на лучшее. Лишь после того, как цель брали в «вилку», то есть половина снарядов уходила в недолет, а половина — в перелет, определялась истинная дальность цели, и то весьма произвольно и приблизительно, поскольку площадь «вилки» могла быть не меньше акра. Даже вышколенные комендоры адмирала Того в Цусимском бою в половине случаев «мазали»: из каждых 100 снарядов, выпущенных с дистанции 7000 ярдов, лишь 42 поражали русские корабли, а 58 бесполезно взрывались в море.

Разумеется, пока «разговаривала» дальнобойная артиллерия, орудия малого калибра превращались в балласт. Но когда корабли сближались настолько, чтобы можно было ввести в действие все калибры, грубая приблизительность корректировки огня проявлялась особенно ярко. Офицеру зачастую было нелегко заметить разрывы малых и средних снарядов среди высоких столбов воды, взметенных снарядами главного калибра. Когда же это удавалось, работа для него только начиналась: у 6-, 9 - и 12-дюймовых снарядов, идущих к одной и той же цели,— разные траектории и, следовательно, требуются разные углы возвышения. Таким образом, корректировщику огня в кромешном аду сражения приходилось выкрикивать в переговорную трубу поправки для орудий не одного, а для всех имеющихся на борту калибров.

Первый проект корабля, способного нести на борту большое количество дальнобойных орудий, разработал человек, наделенный выдающимися дарованиями, но живший в стране, флот которой был слаб и невелик. Итальянский судостроитель Витторио Куниберти уже подарил ему первую орудийную платформу и снарядные подъемники, приводимые в движение электричеством. В 1902 году он представил правительству проект линкора водоизмещением в 17000 тонн, вооруженного дюжиной 12-дюймовых орудий, 12-дюймовая броня защищала жизненно важные центры корабля. Однако для постройки его у Италии не нашлось ни денег, ни «производственных мощностей». Броненосец остался в «синьке». Куниберти поделился своей идеей с англичанином Фредом Т. Джейном, издателем ежегодника «Боевые корабли», помещавшим в нем и списки кораблей, вошедших в состав флотов всего мира, и мнения ведущих ученых, зачастую полярно противоположные. В 1903 году Джейн опубликовал проект Куниберти и его же статью под названием «Идеальный линкор для британского флота».

«Идеальный линкор», помимо крупнокалиберной артиллерии, должен был иметь неслыханную скорость в 24 узла, что на шесть узлов превышало средние показатели того времени. «Бык в пустом пространстве цирковой арены тешит себя мыслью, что раз он превосходит подвижного и проворного тореадора силой, то поле боя непременно останется за ним,— с образностью, достойной наследника римлян, декларировал Куниберти,— но он слишком медлителен, чтобы настичь соперника, и тому почти всегда удается избежать ужасающего удара рогов».

Появление статьи в ежегоднике вызвало самые противоречивые отклики, отлично характеризующие разброд в умах, царивший в то время. Консервативно настроенные британские специалисты реагировали на нее широким спектром чувств — от негодования до вежливого недоумения. Сэр Уильям Уайт, возглавляв шин раньше управление судостроения, счел предложение снять с кораблей вспомогательную артиллерию возмутительным. Журнал «Инджинир» был менее категоричен и выразился уклончиво: «Наступит день, когда подобный корабль появится на нашем флоте, но, по нашему мнению,— еще не скоро». Однако такой день настал. Президент Соединенных Штатов Теодор Рузвельт, сильно любивший флот, но слабо в нем разбиравшийся, внес на рассмотрение Конгресса предложение построить для американских ВМС линкор с однородным и тяжелым вооружением. В начале 1904 года этот законопроект был утвержден, и американцы заложили два броненосца. Тем временем на верфях Японии работы уже шли полным ходом. И Джеки Фишеру потребовалось все его дьявольское рвение и красноречие, чтобы убедить своих косных соотечественников: пора догонять «уходящий в отрыв» мир.

Для членов созданного Фишером Комитета вопрос о тяжелом и однородном вооружении был очевиден, но, не вызывая споров, находился для них в иной плоскости: сколько крупнокалиберных орудий должно стоять на корабле и где их размещать. Остановились наконец на десяти (проект Куниберти предусматривал 12), поскольку, по единодушному мнению членов Комитета, водоизмещение будущего линкора не должно было превышать 18000 тонн.

Разместить их решили следующим образом: одну пару — на носу; еще две пары — в средней части корабля (миделе) на левом и правом бортах; и еще две — ближе к корме, но по центру, чтобы все четыре орудия могли вести огонь одновременно и с бортов и с кормы. Эта синхронность имела особое значение: шесть орудий били с носа или с кормы и восемь — с борта, тогда как самые лучшие линкоры предшествующей поры, вооруженные четырьмя 12-дюймовками, вели огонь с носа (или кормы) двумя орудиями и с борта — четырьмя. Таким образом, «Дредноут» по своей огневой мощи в два раза превосходил любой линкор, дающий бортовой залп, и в три — стреляющий из носовых орудий. Последнее обстоятельство особенно обрадовало напористого и агрессивного Фишера, твердо убежденного, что противник всегда будет удирать от преследующего его «Дредноут» и тут-то попадет под смертоносный огонь носовых орудий, более мощный, чем огонь бортом.

Проектную документацию подготовили к маю 1905 года и «синьки» отправили на Королевские верфи в Портсмут, где 2 октября заложили корпус. С этого дня постройка двинулась вперед с головокружительной скоростью. Фишер так живо влезал во все детали, так настырно торопил и подгонял инженеров и рабочих, что его неизменная фраза «Навались — или отвали!» вошла у докеров в поговорку.

Однако он был далеко не только подгонялой — Фишер придумал и внедрил множество новаций, экономивших время на каждой стадии постройки. Одним из таких новшеств стали стандартные, то есть взаимозаменяемые, части конструкции. Как раз в то время, когда Комитет разрабатывал проект «Дредноут», на стапеле достраивался линкор «Кинг Эдвард VII», массивный корпус которого сваривался из нескольких тысяч стальных пластин разнообразнейшей конфигурации — их нарезали из листов, привозимых с заводов, а потом в течение нескольких месяцев собирали вместе и подгоняли воедино — работа эта напоминала составление «картинки-головоломки». Фишер настоял, чтобы корпус «Дредноут» большей частью состоял из взаимозаменяемых стальных листов стандартной прямоугольной формы. Их привозили с завода, сгружали и ставили на нужное место любую из них, а все проволочки — впрочем, небольшие — были связаны с ожиданием листов особо сложной конфигурации. Это простое новшество сберегло почти целый год рабочего времени, и если в среднем постройка корабля от закладки до спуска на воду занимала 16 месяцев, то 527-футовый корпус «Дредноут» буквально на глазах изумленных докеров обрел очертания всего за 18 недель — срок ничтожно малый. 10 февраля 1906 года новый линкор подготовили к спуску на воду.

Достройка «у стенки» и установка вооружения и оборудования тоже прошли молниеносно. Мощности литейных заводов в 1905 году были таковы, что на изготовление десяти 12-дюймовых орудий ушло бы несколько лет. Однако Фишер, который никогда не считался с общепринятыми нормами и правилами, добился немедленной установки восьми орудий, предназначенных для строящихся линкоров «Агамемнон» и «Лорд Нельсон». Благодаря этому «перехвату» работы снова велись с большим опережением графика.

3 октября 1906 года «Дредноут» уже вышел на ходовые испытания. Вместо 3—3,5 лет, за которые обычно строились корабли такого класса, могучий броненосный линкор родился за один год и один день, то есть по тогдашним меркам — в мгновение ока. Многие справедливо усматривали в этом нечто провиденциальное. И хотя придумал этот невиданный доселе корабль не Фишер, никто не оспаривал решающей роли адмирала в том, с какой фантастической быстротой был построен «Дредноут», и в том, как мудро и находчиво руководил он созданием этого Левиафана.

Ходовые испытания «Дредноут» стали настоящей сенсацией. Из Портсмута он ушел к югу, в Средиземное море, а оттуда, через Атлантику — к Тринидаду, после чего вернулся к родным берегам. Испытания показали, что при полной нагрузке турбины способны обеспечить кораблю скорость в 21 узел. Еще более впечатляющим было то, что путь до Вест-Индии и обратно (около 7000 миль) линкор прошел со средней скоростью 17,5 узла и без единой поломки — результат, небывалый для судов, оснащенных поршневыми машинами.

Самым ответственным моментом испытаний являлась стрельба. «Дредноут» предстояло дать залп всем бортом — из восьми 12-дюймовок. Сэр Филип Уоттс, директор Портсмутских верфей, где родился новый корабль, ждал этого момента с трепетом. «Он был очень сумрачен и серьезен,— вспоминает один из присутствовавших на стрельбах офицеров,— словно опасался, что при первом же залпе корабль развалится на части. Однако раздался приглушенный расстоянием грохот, «Дредноут» слегка вздрогнул. Десятки толпившихся на берегу людей даже и не узнали, что разом выстрелили восемь 12-дюймовок. А «слегка вздрогнул» корабль оттого, что послал на 8000 ярдов снаряды общим весом 21250 фунтов.

Испытания «Дредноут» выявили только один конструктивный недостаток: при повороте корабля снижалась его остойчивость. Его первый командир, сэр Реджинальд Бэкон, вспоминал, что «на скорости выше 15 узлов при перекладке рулей больше, чем на 10 градусов, мощности машины не хватало, чтобы выровнять корабль, и он продолжал кружиться на месте, покуда скорость не падала до 15 узлов». Была и еще одна неприятность — на обратном пути из Атлантики скорость непонятно почему упала на один узел, а через два дня так же без видимых причин вернулась к прежнему уровню. Выяснилось, что отставший лист обшивки выполнял роль тормоза. Эти неполадки удалось устранить довольно быстро — как только «Дредноут» вернулся с ходовых испытаний. В целом же они прошли необыкновенно успешно, и в декабре 1906 года Фишер в восторге писал: «Дредноут» следовало бы переименовать в Крутое яйцо . Почему? Потому что его невозможно разбить!

Оснащение одного корабля десятью тяжелыми 12-дюймовыми орудиями, безусловно, стало крупным достижением. Но вооружение — еще не все. В «Дредноут» нашли свое воплощение и другие головокружительные инженерные мысли.

Полубак «Дредноут» отличался необычайной длиной, по носу шел 28-футовый фальшборт. За счет этих конструктивных особенностей палубу в штормовую погоду не захлестывало водой, что резко повышало точность наведения орудий. Нос ниже ватерлинии имел луковицеобразный выступ — это улучшало мореходные качества корабля. В средней части корпус был спрямлен, что делало его несколько похожим на коробку. Такие обводы смягчали бортовую качку. Вдоль бортов ниже ватерлинии шли подводные кили, имевшие в сечении форму треугольника с вершиной, направленной под углом вниз. Эти кили гасили колебания, вызываемые вихревыми потоками от винтов.

На корабле имелась противоторпедная защита — боновые заграждения, устанавливаемые с корпуса, и стальные сети для перехвата торпед. Другим средством защиты от торпедных атак являлась противоминная артиллерия — двадцать семь 12-фунтовых пушек, наводящихся вручную. Они были рассредоточены по всему кораблю и устанавливались на надстройках, в том числе на верху орудийных башен.

Идя вразрез с вековой традицией, грот-мачта «Дредноут» была трехногой. Такая конструкция придавала максимальную остойчивость марсу, с которого в башни передавались данные стрельбы. Сама по себе идея была замечательна. Но проектировщики не учли одной существенной детали — мачта находилась между двумя дымовыми трубами. Мало того, что дым из передней трубы серьезно затруднял обзор, он был горячий, и в штормовую погоду, когда топки работали вовсю, трубчатая конструкция мачты так нагревалась, что по трапу, находящемуся внутри нее и ведущему из трюма на марс, было просто невозможно перемещаться.

Во всех отношениях «Дредноут» являлся самым сложным техническим устройством своего времени. Он был длиннее (527 футов), шире (82 фута), имел более глубокую осадку (26,5 фута), чем любой линейный корабль старшего поколения. Его водоизмещение составляло 17900 тонн, на 750 тонн больше, чем у самого крупного военного корабля того времени.

Каждая башня «Дредноут» весила 500 тонн, а вес одного орудия главного калибра превышал вес всех пушек «Виктори», флагмана Горацио Нельсона, вместе взятых. Башни стояли на неподвижных барбетах, усиленных вертикальными стальными балками и закрытых барабанами, сваренными из 11-дюймовых броневых плит. Для защиты погребов с боезапасом и других отделений средняя часть корабля по ватерлинии была прикрыта 11-дюймовым броневым поясом. За броней находились бункера, имевшие в сечении форму срезанного клина, в которых находилась большая часть 2900-тонного запаса угля. Бункера являлись вторым защитным поясом.

Кроме того, от киля до уровня 9 футов выше ватерлинии шли водонепроницаемые переборки, которые делили трюм на 18 герметических отсеков. Это обеспечивало высокую живучесть корабля — инженеры полагали, что «Дредноут» мог выдержать два прямых попадания торпед, оставаясь при этом в строю. (В случае необходимости «Дредноут» и сам мог провести торпедную атаку — на корабле установили пять торпедных аппаратов).

Силовая установка, приводящая в движение всю эту махину, представляла собой последнее слово техники. Классические паровые машины возвратно-поступательного действия с их ревущими и гремящими поршнями отходили в прошлое. «Дредноут» стал первым тяжелым военным кораблем, оснащенным паровыми турбинами. На нем стояли восемь турбин системы Парсонса. Пар вырабатывали восемнадцать котлов системы Бабкока и Уильямса. Развивая мощность 23 000 л. с., машина вращала четыре гребных винта. Турбины позволяли развивать крейсерскую скорость 17,5 узла. Предельная скорость «Дредноут» доходила до 21 узла. Дальность плавания составляла 6620 миль.

Управление спаренными уравновешивающими рулями осуществлялось посредством штурвала с мостика или с любого из четырех запасных рулевых постов, рассредоточенных по всему кораблю. Два из них находились на командных постах, расположенных на топах обеих мачт, попасть туда можно было лишь по трапам, идущим внутри трубчатой конструкции, закрытой броней (эти полости использовались также в качестве голосовой трубы).

Для управления плавающей крепостью требовалась команда из 773 человек. Размещение ее по жилым отсекам было еще одним прорывом в будущее. По традиции матросы ютились в тесных кубриках носовой части, а офицеры располагались в относительно просторных каютах в корме. На «Дредноут» же все поставили с головы на ноги: команду поселили на корме — поближе к машине, а офицерам предоставили среднюю часть — рядом с мостиком. Каждую из пяти башен «Дредноут» обслуживал расчет из 35 человек. Действия команды были доведены до автоматизма: за какие-то 10 минут сдвоенная 12-дюймовая артиллерийская установка могла произвести 12 выстрелов по цели, находящейся за 20 миль. 850-фунтовые снаряды хранились в снарядном погребе, расположенном в трюме. По подвесному монорельсу снаряд подавался на карман заборника — первого звена в системе подъема боеприпасов. Затем, двигаясь вверх, снаряд поступал на палубу порохового погреба, где в заборник догружались четыре пороховых заряда. Еще выше, непосредственно под башней, находилось рабочее отделение, где комплектовался выстрел. Здесь снаряд и пороховой заряд укладывались в подаватель, который, двигаясь по рельсам, изогнутым в виде дуги, подавал выстрел на затвор. Механизм подачи работал гидравлически. Выстрел досылался в камору ствола гидравлическим досылателем — сначала снаряд, а потом пороховые заряды.

Затвор запирался, и стволы орудий поднимались на нужный угол возвышения, поворачиваясь на цапфах — массивных втулках с каждой стороны ствола. Они покоились на опорных подшипниках, вмонтированных в стенки башни. Так осуществлялось наведение по вертикали. В то же время вся башня вращалась по оси посредством механизма зубчатой передачи — зубчатого обода и шестерни. Таким образом устанавливался угол отклонения ствола, т. е. осуществлялось наведение по горизонтали. Углы наводки задавались с центрального поста офицером, управлявшим огнем.

Силой отдачи орудия откатывались приблизительно на 18 дюймов, и гидравлический накатник приводил их в исходное положение, после чего орудия перезаряжались. Но прежде выполнялось небольшое, но крайне важное действие. Чтобы исключить возможность того, что горячие газы, оставшиеся в стволе от предыдущего залпа, выбросят новый заряд прямо на комендоров, после каждого выстрела камора ствола охлаждалась струёй воды и сжатого воздуха.

«Дредноут», как и всякое абсолютно новое явление, не все встретили доброжелательно. Сэр Джордж Кларк, секретарь Комитета имперской обороны, утверждал, что было полнейшим безрассудством отважиться на такой технологический риск, и уверял, что «наша политика в области судостроения — не забегать вперед, а улучшать уже опробованное другими». Сэр Уильям Уайт, который до пришествия Фишера и Филипа Уоттса занимал пост директора Портсмутских верфей, а потому имел основания заявлять, что «зелен виноград», считал недопустимым «складывать все яйца в одну или две огромные, дорогие, величественные, но весьма уязвимые корзины». А язвительный адмирал Чарлз Бересфорд, коллега и соперник Фишера, говорил: «Этот класс кораблей не даст нам никаких преимуществ».

Бересфорд, командовавший флотом, терпеть не мог Первого Морского Лорда, являвшегося его непосредственным начальником, и, очевидно, перенес свою неприязнь и на любимое детище Фишера. Однако в замечании Бересфорда есть доля истины. Такой качественный скачок в вооружении «Дредноут» породил известные проблемы, неожиданные для его создателей: рядом с ним все существующие линкоры казались безнадежно устаревшими, и это делало бессмысленным столь ревностно оберегаемое численное превосходство британского флота. Целая армада тихоходных, слабовооруженных линкоров, защищенных тонкой броней, не в силах была бы справиться с эскадрой новых дредноутов. Германия, без сомнения, должна была ухватиться за идею создания таких кораблей, чтобы сократить разрыв, а Британии, если она желала сохранить свой приоритет и титул «владычицы морей», предстояло начать изнурительную гонку морских вооружений.

Не за свои великие свершения попал в анналы истории корабль Его Величества «Дредноут». Громких подвигов за ним не числилось, всю войну промолчали его гигантские орудия, и лишь однажды довелось кораблю участвовать в сражении. Случилось это в марте 1915 года на Северном море: он встретил подводную лодку U-29, протаранил ее и потопил. Славен «Дредноут» не тем, что сделал, а тем, чем был. В 1906 году, когда корабль вступил в строй, он настолько опережал эпоху, что во всех линейных кораблях, спущенных на воду после него, не имелось ничего принципиально нового — они всего лишь навсего явились воплощением идей, заложенных в его концепцию. Эмблемой «Дредноут» был золотой ключ, сжимаемый рукой в рыцарской рукавице, что, безусловно, должно было символизировать честолюбивые устремления Адмиралтейства, видевшего в новом корабле ключ от двери, ведущей к безраздельному господству на море.

Параметры 

Длина: 160 м

Ширина: 25 м

Водоизмещение: 21845 тонн

Запас хода: 6620 миль

Осадка: 8 м

Экипаж: 773

Скорость: 21 узлов

Вооружение 

Орудия: 10 305 мм в 5-ти двухорудийных башнях; 27 76 мм

Торпедные аппараты: 5 457 мм

Страна Англия

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

Божественный ветер

News image

Слово «камикадзе» в переводе означает «божественный ветер» — под таким названием остался в истории внезапно налетевший тайфун, у...

Мыс Энганьо

News image

3-й флот, находился на севере недалеко от мыса Энганьо, где в конце дня 24 октября разведчики обнаружили японские авианосные сил...

Цусимcкий пролив

News image

Завершающим этапом похода 2-й Тихоокеанской эскадры на Дальний Восток явилось Цусимское сражение 14 мая 1905 года в Корейском пр...

Александрия

News image

В декабре 1941 г. началась третья операция против английского флота в Александрии. Руководителем был князь Боргезе. Его подводна...

Залив Лейте

News image

Последнее большое морское сражение Второй мировой войны на Тихом океане продолжалось 24-25 октября и вначале было названо его уч...

Фолклендские острова

News image

В конце 1914 создалась сложное положение на океанских коммуникациях. Эскадра фон Шпее (два однотипных броненосных крейсера «Шарн...